Запомните нас молодыми: строгинский летописец войны

Юрий Васильевич Лесков – писатель с великой русской фамилией, представитель династии, где Николай Семёнович Лесков создал бессмертного «Левшу», а двоюродный дядя подарил миру эпопею «Даурия». Но сам Юрий Васильевич стал литератором не по наследству, а по праву крови и огня. Он ушёл на фронт шестнадцатилетним мальчишкой, воевал под Москвой, на Курской дуге, освобождал Белоруссию, был трижды ранен, потерял ногу, но выжил, чтобы рассказать правду. И когда он сел за письменный стол, он не сочинял – он вспоминал. Его книги: «Запомните нас молодыми», «И я был с ними», «Большой Миха», «Котёлок супа», «Линия жизни», «Батальоны идут вперёд», «Мой друг волк», «Версты любви», «Поздняя весна ранней осенью» – это голоса его товарищей, запечатлённые навсегда.

Особое место в его наследии занимает книга «Дорогами войны», изданная в 2015 году, когда автору было уже девяносто лет. Он не торопился. Он вынашивал каждое слово, чтобы в нём не было ни грамма фальши. И когда мы открываем эту книгу, мы попадаем в мир, где «небо дышит жаром, земля жжёт ноги даже через подошву ботинок», а «день растянулся в липкой испарине под ярым оком солнца». Здесь нет генералов и стратегических карт – здесь есть солдаты, пехота, та самая, что, по его словам, «дрова войны – только успевай подбрасывай». И каждый из них говорит от первого лица, потому что Лесков даёт слово не себе – он даёт слово им.

Главный герой книги – Студент, молодой боец, которого так прозвали за знание немецкого и начитанность. Но за этим прозвищем стоит сам автор, и мы видим войну его глазами. Вот он впервые идёт в атаку, и его колотит страх: «Только б не в голову и не в живот!» Вот он, раненый, ползёт по снегу, чтобы соединить оборванный провод, потому что батальон без связи – слепой: «А батальон?! – очнулся я. – В любое время фашисты могут начать наступление на Москву. Без связи с полком их не удержать. Нет, нет, мне надо выжить. Выжить и найти второй провод. Да найти. Умереть – это слишком легко, слишком просто. А мама? Каково ей будет, если я погибну?» И он находит обрыв, сращивает провода окоченевшими пальцами, и связь восстанавливается. Это не подвиг в газетном смысле – это просто солдатская работа, без которой победа невозможна.

Рядом со Студентом – легендарный старший сержант Семён Чугунов, человек, для которого, по слухам, «ещё пуля не отлита, снаряд не выточен». Но Лесков показывает, что везение Чугунова – это не мистика, а умение мыслить. «Он не просто участвовал в бою – он мыслил! Он вёл бой! Влиял на ход крупного сражения, будучи всего лишь сержантом». И когда в роте гибнут все офицеры, именно Чугунов берёт командование на себя, и батальон держится до подхода свежих сил. Его девиз: «Страх помнишь – дело забыл, дело помнишь – страх забыл. Иначе пропал солдат!» – становится законом для всех. И солдаты идут за ним, потому что знают: пока есть Чугунов, есть и дивизия.

Но Лесков не пишет только о бывалых вояках. Один из самых пронзительных образов – Синичка, мальчик с «испуганными синицами» в глазах, которому командир доверяет прикрыть отход раненых. Он остаётся один, и его руки, ещё не знавшие войны, ловят на мушку вражеских офицеров. «Выбрал, поймал на мушку, тщательно прицелился и плавно спустил курок… Двух уложил сразу, одного за другим, быстро передёрнув затвор». А когда один из своих пытается перебежать к немцам, он стреляет и в него. «Да как же так: только что, вот здесь шмот сала разделили пополам и краюху хлеба, покурили по-братски?» – плачет он, но рука не дрогнула. Он сделал то, что должен, чтобы спасти других. И это – подвиг, который не измеряется орденами.

Особое место в книге занимают женщины-медики. Клава Пермякова, командир санитарного взвода, вывозит раненых на трёхтонке под обстрелом. Когда мотор заклинивает, она заставляет механика Швачкина чинить машину на ходу, и тот, вместо баббитовых вкладышей, ставит кусочки солдатского ремня. «Смело мы в бой пойдём за власть Советов» – поёт она, и раненые, держась друг за друга, ползут к машине. А Нина Иванова, санинструктор, погибает, перевязывая уже мёртвого солдата. «Какая девчонка – красивая и хорошая!» – пишет Лесков, и мы видим её лицо, «всегда румяное», ставшее «гипсово-серым, восковым». Она не думала о себе, она делала своё дело.

Не забывает Лесков и о животных. Собаки-подрывники, которые бросаются под танки с минами на спинах, – это не просто эпизод, это символ преданности и жертвенности. «И первым вдруг взметнулся под танк Отчаянный, а за ним Смелый и потом Аян. За ними следом и другие собаки нырнули под немецкие танки, совершив тот же манёвр. Один, второй, третий… десятый; взрывы враз потрясли воздух и землю». И когда всё стихает, Чугунов поднимает голову Отчаянного, прижимает к груди, целует и бережно присыпает землёй. «Вот так воевать надо, ребята!» – говорит он, и мы понимаем, что этот урок – для всех нас.

Или Жеребушка – маленький жеребёнок, который становится талисманом санитарного обоза. Он бежит впереди колонны, и усталые лошади, глядя на него, находят силы. А когда старшина Ломов взрывает мост, чтобы не пропустить немцев, и они оба оказываются в ледяной воде, жеребёнок вытаскивает своего хозяина на берег. «Вот какая кроха!» – удивляется Ломов, обнимая своего спасителя. А когда Жеребушка заболевает, Ломов не спит ночами, делится последним хлебом, ставит уколы, потому что «животинка – она тоже солдат». И мы видим, как в этом жестоком мире войны сохраняется способность любить, жалеть, заботиться.

А конь Киргиз – настоящий герой-разведчик. Чёрный, как ночь, он помогает своему хозяину проникать в тыл врага. Он ползёт по-пластунски, потому что был обучен цирковым трюкам, он грудью бьёт вражескую лошадь, подныривает под раненого седока в ледяной реке. И когда его хозяин лежит в госпитале, Киргиз приходит к окну и просовывает морду в палату, чтобы лизнуть щёку. А когда машина с раненым уезжает, конь бежит за ней, и из его глаз катятся крупные слёзы. «Вот такой у меня был конь! Такой преданный, нежный друг, что, пожалуй, среди людей такого не было», – признаётся автор.

Но, пожалуй, самый пронзительный рассказ о животном – «Казбек». Старый конь, прошедший три войны, и его хозяин-лесник Егор Степаныч. Когда связной с важными документами попадает в окружение, старик отдаёт ему своего Казбека: «Буденновцы! Всю Империалистическую и Гражданскую всё то же прошли… Ни на один день не расставались, не бросали друг друга никогда». Старый конь, еле переставляющий ноги, выводит связного через непроходимые болота, чувствуя нутром дорогу там, где человек видит только трясину. А когда они выбираются на сушу, он падает и умирает. «Я обнял его за шею, чувствуя под рукой затихающую дрожь. Глаза Казбека мертвели». И в этой смерти – последняя жертва старого солдата, который отдал всё, что мог.

Дети в книге Лескова – особая боль. Володя Кузьмин, двенадцатилетний мальчик, который знает тайный подземный ход к немецкому штабу. Он ведёт разведчиков через болота, через трясину, а когда они возвращаются с «языком», его смертельно ранят. «На смерть меня?… А, дядя Сеня?.. Маме не говорите… Только маме не говорите…» – шепчет он. И через много лет автор приходит к обелиску на берегу Оки, где написано: «Здесь погребён двенадцатилетний герой Володя Кузьмин, отдавший жизнь за дело Красной Армии». И слышит кукование кукушки – тот самый сигнал, который подавал мальчик. «Спасибо тебе, Костя!» – это обращение не к одному Володе, а ко всем детям войны, которые, будучи ещё детьми, совершали подвиги взрослых.

А Костя – внук лесника, который встречает окруженцев в болоте. Он идёт в школу первого сентября 1941 года с новеньким портфелем, и его детская вера в школу, в жизнь, в то, что всё будет хорошо, возвращает бойцам надежду. «Мы вернулись, Костя! Пусть не скоро и не все, но вернулись. И ты даже не знаешь, как помог нам. Мы казались тебе взрослыми, умелыми бойцами, а были растерянными, безмерно уставшими неопытными солдатами, попавшими в окружение. Ты вывел нас не только из леса, но и к самим себе». И эта встреча становится поворотным моментом – солдаты перестают паниковать и находят силы идти дальше.

Сам Лесков на Курской дуге был не просто наблюдателем. Он воевал в 169-й стрелковой дивизии, той самой, что прославилась на Сиваше. В рассказе «Рассказать – не поверят» он описывает, как в атаке его контузило, и он очнулся на поле боя среди убитых. Он думал, что его расстреляют за дезертирство, но вместо этого его нашли свои, и он оказался за пулемётом, когда немцы пошли в контратаку. «Я вскочил на бруствер, из траншеи брызнули пули. На край окопа повалился наш солдат. Я пригнулся и ливанул очередь из автомата – загасил огонь «шмайсера». Нырнул вниз и увидел лежащего на боку врага, прошитого моей очередью». Он косил немцев, не чувствуя себя героем, а просто делая то, что должен. И когда бой закончился, товарищи обнимали его, называя героем, а он сам не верил, что выжил.

Ещё один эпизод с Курской дуги – когда Чугунов выводит роту из окружения, ведя её через немецкие траншеи. «Вперёд! За Родину!» – кричит он, и солдаты, уже потерявшие надежду, встают и бегут за ним. Они прорывают оборону, и хотя потери огромны, задача выполнена. «Мы прорвали все три линии обороны врага», – пишет Лесков. И в этом прорыве – заслуга каждого: и тех, кто погиб, и тех, кто выжил. Лесков показывает, что победа на Курской дуге ковалась не только генералами, но и простыми солдатами, которые каждую минуту рисковали жизнью.

А когда бой затихает, солдаты не говорят о подвигах. Они делят остатки еды, курят махорку, вспоминают дома. «Мы любим Родину – это чувство у нас на всех общее, как хлеб в рюкзаке, и вода в котелке, и огонь в костре – всё общее. И радость на всех одна: «Живы, ребята? Живы!» Значит, порядок: чего же больше нам надо!» В этих простых словах – вся мудрость и вся боль войны. Они не ропщут, не жалуются, они просто делают своё дело. И в этом их величие.

Любовная линия в книге – это не просто романтика, это часть жизни, которая продолжается вопреки всему. Рассказ «И тихо пошла» – пронзительная история о медсестре Светлане Снеговой, которую раненый лейтенант называет Снежной Королевой. Она спасла ему жизнь, выходила, когда началась гангрена, а потом, уже на юге, в Крыму, они встретились. И он, не умеющий плавать, пытается доплыть до далёкого острова, чтобы показать себя, и чуть не тонет. Она смеётся, но потом целует его и шепчет: «И вернись, если сможешь живой, вернись, пиши!» А он пишет ей письма, но ответа нет. И только потом он узнаёт, что она погибла. «Лейтенант медицинской службы Светлана Георгиевна Снегова пала смертью храбрых за честь и независимость нашей Родины!» – стучит в висках, и остаётся только шёпот: «И тихо пошла…» Эти строки – одни из самых трогательных в книге, потому что за ними – невыплаканная боль и вечная память.

После войны Юрий Лесков не ушёл в тихую жизнь. Он окончил литературный факультет Полиграфического института, работал корреспондентом, объездил всю российскую глубинку, писал очерки, рассказы, повести. Его публиковали «Московский комсомолец», «Красная звезда», «Литературная газета», «Советская Россия» и многие другие издания. Он стал членом Союза писателей и Союза журналистов России, автором более двадцати пяти книг. Но, пожалуй, самым важным для него было то, что он не дал замолкнуть голосам своих товарищей. Он нёс эту память через всю жизнь.

Последние годы Лескова были связаны со Строгино. Он жил на улице Кулакова и активно участвовал в работе литературного объединения «Строгино». Это объединение существует с 2000 года. На его заседаниях, которые проходят в библиотеке №243 на улице Бочвара и в ЦСО «Строгино» на Строгинском бульваре, собираются поэты, писатели, журналисты, художники. Лесков был душой этих встреч. Он делился воспоминаниями, читал свои рассказы, вдохновлял молодых авторов. Он не любил говорить о себе, он любил говорить о войне – о тех, кто был рядом. И в каждой его встрече со школьниками, с читателями звучал тот самый голос – голос пехоты, голос человека, который в шестнадцать лет шагнул в бессмертие и вернулся, чтобы рассказать нам правду.

Юрий Васильевич Лесков ушёл из жизни в 2017 году, но его книги остались. И сегодня, перелистывая страницы «Дорогами войны», мы слышим его голос – молодой, задорный, несломленный. И нам кажется, что рядом с нами стоит сам Семён Чугунов, и Зеке Шополай, и Иван Алявдин, и Тарас Тарасенко, и Киргиз, и Казбек, и Светлана Снегова… Все они – живые. Все они – наши. Потому что Лесков сумел сохранить их для нас, вложив в каждое слово частицу своей души. И мы обязаны помнить. И читать. И благодарить.