Огненный щит Москвы

Хроника 251-го зенитного полка в 1941–1942 годах

Пролог. Кратчайший путь к Кремлю

Осень 1941 года выдалась промозглой. Низкая облачность, словно ватная пелена, затянула небо над Москвой – и это было едва ли не единственное, что мешало «Люфтваффе» нанести сокрушительный удар с воздуха. 2 октября вермахт начал операцию «Тайфун» – генеральное наступление на столицу. 180 тысяч солдат, 1500 танков и почти 1500 самолётов двинулись на восток.

На северо-западном направлении немецкие танковые клинья рвались к Москве через Волоколамское и Пятницкое шоссе. Главный воздушный коридор врага проходил через Павшино, Строгино, Щукино, Троице-Лыково, Серебряный Бор – это был кратчайший путь к Кремлю, ещё до войны освоенный международной авиацией. Именно здесь, на этом направлении, встал 251-й зенитно-артиллерийский полк.

Сформированный 23 мая 1938 года в составе 1-го корпуса ПВО Москвы, к началу войны полк представлял собой грозную силу: четыре дивизиона, 25 батарей, почти 1800 красноармейцев, сержантов и командиров. Их задача была проста и страшна: уничтожить вражескую авиацию на подступах, не дать ни одному бомбардировщику прорваться к городу.

Первое крещение

22 июня 1941 года, в первый же день войны, три батареи 251-го полка прибыли на позиции у деревни Строгино и села Троице-Лыково. Марш от Костерева до западных окраин Подмосковья (140 километров) был совершён за семь часов. Зенитчики рыли орудийные дворики, окопы для приборов управления огнём, погребки для снарядов. На каждой батарее установили по четыре 85-миллиметровые зенитные пушки образца 1939 года – на тот момент самые мощные орудия среднего калибра в системе ПВО.

Место выбрали не случайно. Строгинский полуостров омывается Москвой-рекой и каналом Москва-Волга – с воздуха он просматривался идеально. Именно поэтому 14 июля командующий Московской зоной обороны М.С. Громадин приказал: «Замаскировать тщательно все батареи в районе Рублёва, Глухова и Павшина». Причина была тревожной: до войны по этой трассе летали немецкие пассажирские самолёты, враг знал каждый холм и овраг. На маскировку давалось всего три дня.

На переднем крае стояли несколько батарей 4-го дивизиона.

19-я батарея – на Соколиной горе (ныне пересечение Таллинской улицы и Строгинского бульвара) напротив Народного парка 70 лет Битвы под Москвой. Командиры – ст. лейтенанты И.Н. Мавруничев и С.М. Раков, командир взвода – лейтенант Н.С. Безруков.

20-я батарея – на холме в Берёзовой роще (у 66-го км МКАД, сейчас магазин «Твой дом»). Командир – ст. лейтенант И.И. Носов (с 1943 г. – Г.С. Повстен).

3-я батарея – между деревней Мякинино и Троице-Лыково. На ней установили первый в Великой Отечественной войне дальний звуколокатор «СОН», улавливавший гул моторов за 60 километров.

23-я батарея – до мая 1942 года в Щукино, прикрывала Волоколамское шоссе. Командир – ст. лейтенант Н.С. Гурин, комиссар – политрук В.К. Одинцов. Позже, после появления радиолокационных станций СОН-2, батарея передислоцируется в Серебряный Бор.

15 июля 1941 года с северо-запада на большой высоте, маскируясь облаками, к зоне огня полка подошёл первый разведчик противника. Наблюдатели засекли его, и через секунды грянули залпы 11-й и 17-й батарей. Враг повернул обратно. Эта короткая перестрелка стала боевым крещением полка.

Ночь, когда горело небо

В ночь с 21 на 22 июля состоялся первый массированный налёт на Москву. 250 немецких бомбардировщиков шли к столице эшелонами. Пять часов длился ад. Зенитчики 251-го полка приняли удар на себя.

Первые «юнкерсы», «хейнкели» и «фокке-вульфы» вошли в зону огня. Расчёты работали без остановки. Сержант Стратилатов на 17-й батарее выпустил за ночь более 300 снарядов – заряжающие перебросили десятки пудов металла. Люди стояли у орудий, не обращая внимания на взрывы.

5-я батарея отличилась особенно. Под пулемётным обстрелом и бомбёжкой она отразила все атаки и сбила два самолёта – He-111 и Ju-52. Командир ст. лейтенант И.В. Клец и комиссар политрук Н.Т. Еремин действовали хладнокровно. Клец командовал батареей ещё в мирное время, она считалась одной из лучших. С третьего залпа зенитчики сбили бомбардировщик, а позже – ещё один.

6-я батарея показала чудеса стойкости. Прожекторы осветили He-111, батарея открыла огонь, но враг сбросил три фугасные бомбы. Осколками ранило сержанта Тимофеева, красноармейцев Есина и Тисмана – никто не покинул позиций. У снарядного погребка упали зажигательные бомбы, загорелась трава. Часовой Иванов, загребая песок в каску, потушил огонь, предотвратив взрыв. Вскоре батарейцы сбили первый самолёт – его обломки позже выставили на площади Свердлова в Москве.

На 3-й батарее командир орудия сержант И.И. Хилько продолжал руководить расчётом, пока вокруг рвались бомбы. Заряжающего заменил сам. Красноармеец П.С. Скубак спокойно подавал снаряды под огнём – за этот бой он получил медаль «За отвагу». Комендантского взвода Железнов успешно потушил пожар у склада боеприпасов, возникший от 50 зажигательных бомб.

Прожекторный батальон работал чётко. Расчёт младшего сержанта Л.Э. Пищика осветил одновременно два самолёта, расчёт сержанта А.А. Лисовского – ещё один. Всего за первую ночь станции батальона «поймали» 45 целей.

Налёт был эшелонирован: ведущий самолёт каждой группы шёл выше и световыми ракетами указывал цель остальным. Фашисты рассчитывали морально подавить Москву, но их авиация понесла серьёзные потери. В ту ночь силы ПВО столицы сбили 22 бомбардировщика, из них семь – на счету 251-го полка.

Будни зенитчиков

После первого налёта тактика врага изменилась: теперь он отправлял небольшие группы – от 10 до 50 машин – почти каждую ночь. К октябрю немцы перебазировали авиацию ближе к Москве, и воздушная разведка Калинина, Волоколамска, Тулы указывала на готовящееся наступление с обходом.

На 19-й батарее (Соколиная гора) землянки поначалу рыли в отдалении от орудий, но это задерживало расчёты – пришлось перенести их вплотную к пушкам. Сигнал тревоги – подвешенный рельс, по которому били металлическим прутом. Резкий звук разносился по лесу, поднимая бойцов за секунды.

Октябрьская погода добавила тягот: холодные дожди, грязь, низкая облачность. Она мешала немецким лётчикам прицельно бомбить, но и зенитчикам закрывала обзор. Снаряды покрывались ледяной коркой, руки коченели, но расчёты не покидали позиций.

Комиссар 19-й батареи М.С. Залуцкий – инженер-экономист по образованию, призванный из московской парторганизации – умел поддержать бойцов в трудные минуты. Он вместе с командиром И.Н. Мавруничевым создал в коллективе атмосферу взаимной выручки. Рядовой зенитчик Б.И. Глаголев вспоминал: «Комиссар доносил до солдатских сердец нужные слова, которые удесятеряли силы». На батарее служили русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне – интернациональная гвардия московского неба.

14-я батарея лейтенанта Мешкова оборудовала позиции на правом берегу канала. Бойцы приборного отделения – в основном 8–10-классники – определяли данные для стрельбы и передавали их на орудия. Им повезло: рядом находился Тушинский аэродром, и начальство разрешило взять бетон, кирпичи, доски для благоустройства позиций.

Октябрь 1941

С 13 октября интенсивность боёв достигла пика. Враг бомбил железнодорожные узлы (Кашира, Коломна, Зарайск), пытаясь нарушить коммуникации. Но главную опасность представляли целенаправленные удары по самим батареям – на каждую из них сбрасывали в четыре раза больше бомб, чем на другие объекты.

Сухие строки разведсводок тех дней: «Потерь в полку нет». За этими словами – тысячи часов боевого дежурства, но и цена их была велика. В ночь с 16 на 17 октября противник сбросил серии бомб у Глухово, Митина, Захаркова – везде пожары быстро тушили. Связь с 1-м и 2-м дивизионами нарушалась, но её немедленно восстанавливали. Потери в расчётах действительно были минимальными благодаря маскировке и грамотному рассредоточению, однако это не отменяло ежедневного риска.

20–21 октября – кульминация. 20 октября четыре вражеских самолёта пытались прорваться к городу с запада, юга и северо-запада, но заградительный огонь дивизионов отбросил их. 21 октября, несмотря на низкую облачность, позволявшую немцам скрываться от истребителей и затруднявшую прицельный огонь, зенитчики полка не пропустили ни одной цели. Враг сбрасывал 100–200-килограммовые фугаски в районах Рублёво, Захарково, Глухово, Ильинское, Братцево, Строгино, на Тушинский аэродром. Бомбы падали вдали от населённых пунктов, ущерб был невелик. Главное – ни один самолёт не прорвался через сектор 251-го полка в октябре.

Зима 1941–1942. Охота на «юнкерсов»

Зимой 1941–1942 годов полк продолжал нести вахту. 1 декабря 4-й дивизион сбил самолёт у Крюково, 3 декабря 17-я батарея поразила Ме-109 в районе Марьино–Знаменское.

23-я батарея (в то время ещё в Щукино) 6 января 1942 года сбила ещё один самолёт. Командир ст. лейтенант Н.С. Гурин открыл огонь по штурмовику. В ответ с самолёта застрочили пулемёты, но батарейцы не дрогнули, ставя завесу за завесой. После третьей завесы самолёт покачнулся, попытался уйти на бреющем, но Гурин разгадал манёвр и дал ещё три залпа – машина рухнула. Четыре фашистских лётчика, каждый с несколькими «железными крестами», погибли.

В январе 1942 года дежурный разведчик Фролов услышал шум с юга. Из-за высокого здания на высоте 200 метров выскочил Ju-88. Наводчики Елхов и Белов мгновенно поймали его в перекрестие. Первый залп, второй – снаряды попали в левый мотор. Мотор задымился, самолёт остановился, потом его развернуло и бросило в сторону. Немцы открыли ответный огонь из пулемётов и пушек, сбросили бомбы, но орудие 23-й батареи посылало снаряд за снарядом. Враг попытался уйти на бреющем, имитируя посадку, но Гурин не поддался – последний залп угодил под фюзеляж, и самолёт разорвало в воздухе. Бой длился 20 секунд, израсходовано 16 снарядов.

Новое оружие – новые позиции

В мае 1942 года полк получил радиолокационные станции орудийной наводки СОН-2. Это стало переломом: теперь цели можно было обнаруживать в любую погоду на дистанции до 50 км, сопровождать – до 20 км. Радиолокация открывала новую эру в ПВО.

Для эффективного использования СОН-2 потребовалось перераспределить батареи, вооружённые более современными приборами управления огнём ПУАЗО-3. Первый СОН-2 установили на 3-й батарее (1-й дивизион), второй – в третьем дивизионе. В результате 5-я батарея заняла место 3-й, 19-я поменялась с 18-й, а 23-я батарея передислоцировалась из Щукино в Серебряный Бор, где до того стояла 24-я. Теперь 23-я прикрывала излучину Москвы-реки с новых позиций, а 24-я встала в Щукино. Этот манёвр позволил лучше использовать радиолокацию и ПУАЗО-3 на наиболее опасных направлениях.

Здесь стоит сказать о трагедии: 2 сентября 1942 года командир 23-й батареи старший лейтенант Н.С. Гурин и командир взвода управления лейтенант А.С. Попов погибли от взрыва мины. Их смерть – напоминание, что «потерь в полку нет» было лишь тактической оценкой, а настоящие потери были и оставались тяжёлой правдой войны.

Девушки в шинелях

В апреле 1942 года в войска ПВО Москвы прибыли первые эшелоны добровольцев-девушек – всего за год их направили более двадцати тысяч. Многие прожекторные роты и зенитно-пулемётные полки наполовину состояли из девушек.

Нина Алексеевна Ермонская вспоминала: «Одели нас. У меня размер 36, а ботинки дали 39-го. Потом, конечно, сапоги дали, «рузвельтовские», а платья – американские. Я принципиально платье не одевала, носила нашу форму. Шинелям пришлось изрядно обрезать низ». Жили в землянках (ровиках) – холод, слякоть, сон вповалку, одетыми на тюфяках с соломой. Чуть вздремнут – снова тревога. Волосы состригли, мылись прямо в ровиках. Морозы в 41–42-м были лютые, но простуд почти не было – «было не до болезней».

Анна Андреевна Соколова: «Материальную часть знали прекрасно. А когда английские приборы пришли без инструкций, пришлось самим до всего додумываться». Татьяна Николаевна Сенягина обслуживала радиоулавливатель самолётов – прообраз локатора – и без задержки передавала данные на командный пункт в Москву.

Фашисты знали, что многие расчёты – девушки, и часто пикировали именно на них, надеясь, что те не выдержат. Но девушки держались.

Однажды в начале лета 1942 года дивизион передислоцировали на запад. Поступил сигнал о группе бомбардировщиков на разных высотах. Девушки-дальномерщицы растерялись – как давать высоту при нескольких целях? Сержант успокоил: «Держитесь, девчата! Протрите глазки и наденьте каски!» Уже стемнело, самолётов не видно, но гул моторов приближается. В окулярах – белая точка в лучах прожекторов. «Высота 700! Дальность 1200!» – крик, команда «Огонь!», залпы четырёх орудий. Гарь, дым, по каскам звякают осколки. Чёрный хвост по небу, взрыв фугаски рядом – пронесло. Бой длился до рассвета, батареи перешли на заградительный огонь по квадратам. К утру – тишина, «Положение № 2, отбой!».

Эпилог. Память

За первые шесть месяцев войны в секторе полка обстреляно 1152 самолёта, сбито 14. В конце ноября – начале декабря 1941 года, когда фронт подошёл на 15 км к Митину, из зенитчиков сформировали шесть батарей для борьбы с танками и пехотой на солнечногорском направлении – орудия били прямой наводкой по наземным целям.

В 1942 году 251-й полк переформировали в 53-ю зенитную артиллерийскую дивизию. Значительная часть бойцов ушла на фронт, пополнение пришло из девушек. В 1943 году за отличную стрельбу одному из отделений управления присвоили имя Героя Советского Союза Зои Космодемьянской – на митинг приезжала мать Зои, Любовь Тимофеевна.

53-я дивизия охраняла северо-западное небо Москвы до самой Победы. Последний фашистский самолёт – Ju-88 – сбили над столицей 21 июля 1944 года, ровно через три года после первого налёта. Благодаря ратному труду молодых зенитчиц Москва оказалась единственной столицей воюющего государства, не понёсшей существенного ущерба от воздушных бомбардировок.

Сегодня на месте боёв – оживлённые улицы, парки, жилые кварталы. В 1996 году одну из улиц Митина назвали улицей Зенитчиков. В 2015 году в Митино открыли мемориал. На Соколиной горе, где стояла 19-я батарея, разбит народный парк «70 лет битвы под Москвой». Ветераны мечтали установить на том месте 85-миллиметровую пушку образца 1939 года – как символ несгибаемости.

Нина Николаевна Травина, одна из зенитчиц, говорила: «Девушки в шинелях воевали, переносили лишения фронтовой жизни наравне со всеми. Мы не герои, мы рядовые бойцы, ничего сверхъестественного не совершали – лишь честно исполняли долг».

Но именно этот честный долг, помноженный на мастерство и стойкость, не позволил врагу прорваться к Москве. За сухими строками сводок – тысячи часов боевого дежурства, тысячи снарядов, тысячи спасённых жизней. Они стояли насмерть. И выстояли.

Очерк написан на основе оперативных сводок 251-го зенитно-артиллерийского полка, исторических материалов о ПВО Москвы и воспоминаний ветеранов, опубликованных в книге «Строгино: к 75-летию Победы». – М.: Издательство БФРГТЗ «СЛОВО», 2020. – 544 с.