Земля на перекрестке. Тайна Мякининских курганов.

Пролог. Берег, которого больше нет.

Представьте себе правый берег Москвы-реки в том месте, где сегодня стоит «Крокус Сити» и шумит станция метро «Мякинино». В XII веке здесь было безлюдно, но не пустынно. Ровно в 300 метрах от воды, на высоком сухом мысу, стояли десятки земляных холмов-курганов. Под ними покоились предки. Сегодня этого кладбища нет – оно навсегда ушло под фундаменты торговых центров. Но благодаря археологам мы знаем историю этих людей до мельчайших подробностей. И эта история перевернула все наши представления о том, кто же на самом деле жил в Подмосковье.

Часть 1. Как искали клады, а нашли историю

Удивительно, но Мякининский могильник нашли с большим опозданием. В 1923 году местный крестьянин сообщил ученым, что сельчане уже вовсю разрывают эти холмы в поисках сокровищ. Только тогда за дело взялись археологи.

Первыми в 1924 и 1927 годах приехали знаменитый археолог Василий Городцов и его сын. Они вскрыли 15 курганов старым методом – «колодцами», когда пробивали шахту в центре холма. В этих раскопках принял участие студент Борис Рыбаков – тот самый, который станет великим академиком. Его первая научная работа была написана именно по мякининским находкам!

Потом, в 1948-м, раскопки продолжил Михаил Рабинович, докопав еще 4 кургана. Но настоящий прорыв случился уже на грани катастрофы. В 2004–2006 годах, когда холмы начали сносить бульдозерами под строительство «Крокуса», Институт археологии РАН провел масштабные спасательные раскопки. Экспедицией руководили Анна Энговатова и Владимир Коваль. Они работали по современнейшей методике – широкой площадью в 3494 квадратных метра, с привлечением почвоведов и даже палинологов (специалистов по пыльце).

Итог ошеломителен: за всю историю изучения ученые исследовали 42 кургана, в которых нашли 47 погребений. Но это лишь треть от того, что было! Изначально здесь находилось от 100 до 150 насыпей.

Часть 2. Архитектура смерти: как строили курганы

Благодаря почвоведу Гольевой технологию строительства курганов удалось восстановить до мельчайших деталей.

Сначала на месте будущего холма сводили лес – об этом говорят слои золы и угля под самыми древними курганами. Затем копали могильную яму. И тут кроется первая загадка: в ранних захоронениях (середина XII века) ямы были глубокими – до 1,6 метра. А в более поздних (начало XIII века) они стали совсем мелкими – всего 0,2–0,3 метра. Это противоречит общим правилам эволюции обряда: обычно люди наоборот копали всё глубже, а здесь всё наоборот.

После того как тело опускали, начиналось строительство холма. Курганы имели диаметр от 4 до 10 метров и высоту до 1,8 метра. Они были двухслойными:

Нижний слой (до 0,7 м) делали из переотложенной земли и кусков дерна, срезанного по кругу. Иногда дерн набрасывали хаотично – это был отголосок древнейшей традиции «дерновых домиков».

Верхний слой был особенным – его отсыпали чистым желто-рыжим песком с гравием, который специально привозили издалека.

Каждый курган окружал кольцевой ровик, часто состоящий из отдельных ям-сегментов. Глубина этих рвов достигала 1,8 метра. В них археологи находили обломки горшков и угли – следы ритуальных тризн, которые устраивали на поминках.

Часть 3. Портрет умерших: кто лежит под холмами

Когда антропологи изучили кости, картина получилась очень живой. Из 47 погребений удалось опознать:

20 взрослых женщин,

12 взрослых мужчин,

и всего 7 детей.

Детей явно не хватает. Куда делись младенцы? Ученые полагают, что их хоронили по другому обряду – прямо на склонах курганов, в маленьких ямках без насыпей. Их могилы просто не сохранились за столетия.

Среди женщин выделяется одна уникальная по возрасту – ей было больше 55 лет. Для XII века это глубокая старость, почти мифический возраст. А еще в нескольких захоронениях нашли берестяные гробы. Высота таких берестяных коробов достигала 45 сантиметров. Это было характерно для вятичей – они верили, что береза служит проводником между мирами и защищает душу.

Часть 4. Главный парадокс: не вятичи, а плавильный котел

Это самый сенсационный вывод книги. Все привыкли считать, что Подмосковье – земля вятичей. Но когда археологи достали украшения из могил, они растерялись.

Главный опознавательный знак вятичей – семилопастные височные кольца. Их нашли всего в одном погребении из двадцати женских! Абсолютное меньшинство!

Зато в пяти могилах нашли браслетообразные завязанные кольца – а это кривичи, выходцы с запада (из-под Смоленска). И эти захоронения были самыми ранними и самыми богатыми. Значит, не местные вятичи основали это поселение, а пришлые кривичи!

В одном кургане откопали овальнощитковое кольцо – маркер новгородских словен. А еще там были зооморфные привески-коньки, типичные для Костромского Поволжья. В 12 погребениях нашли просто перстнеобразные кольца – универсальный тип, который носили горожане или смешанное население.

Особенно интересны южане. Их выдает вовсе не погребальный инвентарь, а керамика на поселении Мякинино-1. Там во второй половине XII века белоглиняная южнорусская посуда составляла до половины всей кухонной утвари. Но в курганах этой посуды нет! Южан хоронили по местным, северным обычаям.

Вывод авторов звучит как приговор устоявшимся мифам: «Население, оставившее Мякининские курганы, было смешанным… Москворецкие же вятичи составляли лишь часть этого населения, и притом, видимо, самую малочисленную». Это был не племенной некрополь, а кладбище интернационального посада на торговом пути.

Часть 5. Элита: княжеские люди с серебряными поясами и загадки женской моды

Несмотря на смешанный состав, общество Мякинино было жестко расслоено. Археологи выделяют четыре «золотых» погребения высокого статуса. Самое яркое из них – мужчина-воин из кургана под номером один. При нем нашли роскошный наборный пояс из двадцати шести серебряных бляшек. В двенадцатом веке это была невероятная редкость, доступная лишь княжеской администрации или дружинникам. Ученые полагают, что этот воин был выходцем с северо-запада, возможно из Новгорода, и служил князю сборщиком дани или управляющим.

Три другие богатые могилы оказались женскими. В них нашли массивные шейные гривны и невероятное количество бус. Женщины здесь были истинными хранительницами культурных традиций, и именно по их изысканным нарядам сегодня можно понять, откуда родом была семья. Женский костюм в Мякинино служил настоящим паспортом, рассказывающим о происхождении, богатстве и связях. В этом шумном торговом посаде горожанки искусно сочетали моду разных уголков Руси, создавая неповторимый и яркий образ.

Самой заметной частью облика женщины было убранство головы, где волосы заплетали или прятали под сложный убор, к которому на лентах или кожаных ремешках крепились височные кольца. Именно они выдавали корни своей владелицы. Здесь можно было встретить богатых кривичанок, приехавших с запада, из-под Смоленска, в изящных браслетообразных завязанных кольцах. Нарядные новгородки вплетали в уборы овальнощитковые кольца, а редкие местные вятичанки щеголяли в традиционных семилопастных украшениях. Менее зажиточные женщины или те, кто родился в смешанных браках, выбирали простые перстнеобразные кольца — универсальную городскую моду того времени.

Шею мякининских модниц украшали богатые бусы, которые привозили купцы со всего известного мира, и собрать такое ожерелье было верхом престижа. Из трехсот пятидесяти семи стеклянных изделий, найденных в могильнике, триста пятьдесят четыре – это именно бусы. На груди у женщин звенели и переливались на солнце изысканные византийские золотостеклянные бусы, внутри которых под тонким стеклом горела настоящая золотая фольга. Рядом с ними соседствовали причудливые винтообразные бусы из Новгорода и мелкий рубленый ближневосточный бисер, проделавший огромный путь из Сирии и Египта. Эти ожерелья стали осязаемым свидетельством оживленного торгового пути. К ним часто подвешивали зооморфные привески-коньки, популярные в Поволжье, которые служили не только украшением, но и защитным оберегом.

Сама одежда шилась из шерстяных и льняных тканей домашнего производства, но элита могла позволить себе дорогие импортные сукна. Рукава рубах скрепляли на запястьях тонкими браслетами, а пальцы женщин украшали многочисленные перстни. Интересно, что украшения были для местных жительниц настолько большой ценностью, что их не всегда надевали на умерших. В восьми женских погребениях археологи нашли аккуратные «дары» – перстни и бусы, которые не были надеты на покойницу. Их бережно связывали нитью или заворачивали в кусочек ткани и складывали рядом с телом, унося с собой память о родных местах в каждой детали своего великолепного убора.

Часть 6. Двоеверие: христиане, строившие языческие храмы

Формально жители Мякинино были добрыми христианами, и на самом селище археологи не раз находили нательные кресты. В последний путь усопших провожали тоже по новой вере – тела в могилах лежали строго головой на запад, вытянуто на спине, как того требовал строгий христианский канон. Однако старые языческие привычки умирали с большим трудом, веками переплетаясь с новой религией в причудливые формы. Самой важной христианской чертой здешних захоронений стало почти полное отсутствие традиционной заупокойной пищи. Вопреки древнему языческому обычаю ставить в могилу горшок с едой, чтобы покойный не голодал в ином мире, в Мякининских курганах целых сосудов нет ни в одном погребении. Лишь в кургане под номером один исследователи обнаружили разбитое дно горшка – едва заметный, угасающий отголосок былого ритуала.

И все же старые боги не ушли до конца, они просто спрятались в деталях обряда. Ритуальные обломки разбитой керамики в огромном количестве – почти в двух третях всех курганов – находят прямо в земляных насыпях и кольцевых ровиках. Горшки, наполненные едой, приносили со своего поселения и с силой ритуально разбивали прямо при засыпке холма, устраивая шумные поминки-тризны, следы которых в виде углей и костей до сих пор хранит подмосковная земля. Тайные языческие символы проникали даже в христианские дома, где рядом с иконами люди бережно прятали амулеты-змеевики с изображением Медузы Горгоны для защиты от болезней. На самом кладбище в восьми женских погребениях лежали загадочные «дары» – перстни и дорогие бусы, которые не были надеты на покойницу, а были аккуратно связаны нитью или завернуты в ткань и положены рядом. Наконец, вопреки христианскому стремлению хоронить людей на ровных кладбищах-жальниках, над каждой могилой в Мякинино все равно насыпали огромный языческий курган – величественный «домик мертвых». Это и было классическое русское двоеверие, когда в душах людей мирно уживалась простая формула: на небе царит Христос, а глубоко под землей все так же безмолвно правят предки.

Часть 7. Три жизни могильника

Тщательно изучив расположение земляных слоев и найденные вещи, археологи смогли воссоздать три ярких этапа в жизни древнего кладбища. Могильник ожил в середине двенадцатого века, на самом раннем своем этапе, когда здесь появились первые курганы под номерами один и два. Это было время сильных людей: пришлые кривичи и профессиональные княжеские дружинники копали глубочайшие ямы до полутора метров, укладывая в них самые богатые, роскошные вещи и редкие золотостеклянные бусы из далекой Византии. К концу двенадцатого века наступил период расцвета. Могилы стали немного мельче, в них появились берестяные гробы-короба, а племенные типы украшений перемешались в настоящем калейдоскопе, оставив после себя основную массу курганов. Закат этой эпохи начался на пороге тринадцатого века. Захоронения стали совсем мелкими и едва достигали тридцати сантиметров в глубину, погребальный инвентарь стремительно беднел, и появилось много скромных мужских могил без единой вещи. Могильник затих и доживал свои последние мирные годы перед роковым наступлением зимы тысяча двести тридцать седьмого года.

Оружие этого грозного предвоенного времени дошло до нас в виде конкретных и пугающих археологических находок, оставшихся на подмосковных селищах. Настоящая воинская элита посада – такая, как погребенный на первом этапе знатный дружинник с серебряным поясом – была вооружена по последнему слову техники своего века. Ученые находят железные черешковые наконечники стрел бронебойного типа, которые имели массивное ромбическое сечение и ковались мастерами специально для того, чтобы с легкостью пробивать прочные кольчуги и толстые кожаные доспехи. Простые ополченцы посада шли в бой со скромными боевыми топорами и тяжелыми рогатинами, но княжеские воины держали в руках узколезвийные боевые топоры-чеканы и массивные наконечники копий. Защитное снаряжение местных защитников дополнялось обрывками тонкого кольчатого плетения и металлическими пластинами от панцирных доспехов, которые наглухо скреплялись между собой прочными кожаными шнурами. Мечники и всадники представляли собой грозную, обученную силу, готовую стоять до конца на замерзшем русле реки, но остановить колоссальную лавину монгольского нашествия они так и не смогли.

Часть 8. Великий путь богатства и роковой декабрь

Причиной появления этого невероятного многонационального «плавильного котла» на берегу реки стал обычный купеческий расчет. Именно здесь пролегал знаменитый Волоколамский торговый путь – сухопутный волок, надежно связывавший Москву-реку со стремительной Клязьмой. Купцы, шедшие с богатыми караванами из вольного Новгорода вглубь Владимиро-Суздальской земли, были вынуждены перетаскивать свои тяжелые ладьи по суше. В Мякинино они подолгу отдыхали, чинили суда и исправно платили княжескую пошлину – мыт. Главным духовным и административным центром всего региона со временем стал Спасо-Преображенский монастырь, величественно вставший на реке Всходне, которую мы сегодня зовем Сходней. Именно в его стенах в триста девяностом году упокоился прославленный герой Куликовской битвы боярин Иван Квашня, а его сын получил прозвище Туша, навеки подарив имя знаменитому селу Тушину. Этот монастырь оставался важнейшим центром округи, а сбор пошлин приносил огромные доходы в казну: спустя века Иван Грозный получал отсюда колоссальные по тем временам сто тридцать шесть рублей в год. Близость к этой богатейшей водной и сухопутной магистрали, а вовсе не исконные родовые земли, притягивала сюда предприимчивых людей со всей Руси – смоленских кривичей, вольнолюбивых новгородцев и южан с далекой Оки.

Зимой тысяча двести тридцать седьмого года на эти процветающие русские земли внезапно обрушилась страшная катастрофа. Колоссальное конное войско грозного хана Батыя стремительно двигалось вперед, стирая с лица земли цветущие города и тихие села. Долгое время историки ошибочно полагали, будто кочевники перемещались исключительно по крупным дорогам. Но раскопки Мякининского археологического комплекса полностью перевернули эту версию, доказав, что безжалостный враг коварно шел прямо по замерзшим руслам рек, используя ровный лед как скоростные зимние автомагистрали. Мякининский посад стоял прямо на этом смертельно опасном пути, приняв на себя первый и самый страшный удар лавины. Жизнь здесь оборвалась в один миг: раскопки показали, что испуганные жители Мякинино даже не успели собрать свои ценности. В охваченных огнем домах остались дорогая посуда, прочные замки, тяжелые ключи и рабочие инструменты ремесленников. Купцы бросали все свое нажитое добро, пытаясь спастись вместе с семьями в дремучих подмосковных лесах. Посад был полностью сожжен, и археологи обнаружили мощный, плотный слой черного пепла и углей, навсегда укрывший остатки человеческих жилищ. После ухода монголов выжившие люди сюда больше никогда не вернулись, и некому было насыпать священные курганы над новыми могилами предков. Богатый торговый перекресток цивилизаций навсегда ушел в прошлое, затихнув на долгие века до тех пор, пока на месте древних холмов не зашуршали шины автомобилей по асфальту «Крокус Сити» и не поспешили по своим делам первые пассажиры метро.

Литература

Энговатова А.В., Коваль В.Ю., Зоц Е.П., Столярова Е.К., Сарачева Т.Г. – «Мякининские курганы. – 2018.
Городцов М.В. – «Вятические курганные погребения близ деревни Мякининой Московской губернии и уезда» – 1927.
Рыбаков Б.А. – «О раскопках вятических курганов в Мякинино и Кременьи в 1927 г.» – 1927.
Захарова (Зоц) Е.П. – «Мякининские курганы: планиграфия и хронология» – 2008.
Арциховский А.В. – «Курганы вятичей» – 1930.